• Психолог есть в армии такая должность

    Настоящий квалификационный справочник должностей дополнен новыми квалификационными характеристиками должностей работников, функции и должностные обязанности которых связаны со становлением и развитием рыночных экономических отношений. К ним, например, относятся квалификационные характеристики должностей аудитора, аукциониста, брокера, дилера, менеджера, оценщика, специалиста по маркетингу и др. Документ представлен с измениями, которые внесены :
    — Постановлениями Минтруда РФ: N 7 от 21.01.2000, N 57 от 04.08.2000 и N 35 от 20.04.2001, N 38 от 31.05.2002, N 44 от 20.06.2002, N 59 от 28.07.2003, N 75 от 12.11.2003;
    — Приказами Минздравсоцразвития РФ: N 461 от 25.07.2005, N 749 от 07.11.2006, N 605 от 17.09.2007, N 200 от 29.04.2008.

    Примечание. Данный справочник является первым выпуском единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и других служащих (ЕКС). Очень часто его называют «ЕТКС руководителей и специалистов» по аналогии с ЕТКС, который полностью называется «Единый тарифно-квалификационный справочник работ и профессий рабочих».

    Оглавление

    Раздел I. Общеотраслевые квалификационные характеристики должностей работников, занятых на предприятиях, в учреждениях и организациях

    Раздел II. Квалификационные характеристики должностей работников, занятых в научно-исследовательских учреждениях, конструкторских, технологических, проектных и изыскательских организациях

    1. Должности руководящих, научных и инженерно-технических работников, общие для научно-исследовательских учреждений, конструкторских, технологических, проектных и изыскательских организаций

    Примечание. Приведенные в ЕКС квалификационные характеристики должностей, включая должностные обязанности работников, служат для решения вопросов, связанных с регулированием трудовых отношений и обеспечением эффективной системы управления персоналом в различных организациях. На базе данных характеристик на предприятиях разрабатываются должностные инструкции, содержащие права, ответственность и перечень обязанностей сотрудников с учетом особенностей организации труда, производства и управления на конкретном предприятии.

    В своей жизни я постоянно сталкиваюсь с людьми, которые очень не любят психологов. Настолько не любят, что аж брызжут слюной, когда говорят об этой профессии.

    Если Вы внимательно читали мои статьи, то вряд ли можете заподозрить меня в том, что я рекламирую услуги психологического кабинета и навязываю людям мысль о необходимости посещать психотерапевта. Скорее, наоборот. Я всегда стараюсь рассказать о самых интересных и «работающих» методиках с одной лишь целью: показать, что человек и сам может помочь себе, следуя принципу той или иной методики.

    Ведь что получается: психология с психотерапией существуют меньше ста лет. А счастливые и гармоничные люди жили и до появления этих благородных наук. Значит учиться нам нужно у этих людей, не так ли? Вот эту дорогу я чаще всего и выбираю, когда пишу свои статьи. Тем более, что по ней вместе со мной идут и психотерапевты, и вообще все нормальные люди разных профессий и призваний. Они тоже черпают мудрость из древности, а не только из трудов корифеев науки.

    Однако же именно в этой статье я хочу выступить апологетом, защитником психотерапии как профессии.

    Вернёмся к людям, которые не уважают, не любят и опасаются психологов. Я поняла, отчего это происходит. Особенно чётко я поняла это тогда, когда заметила, что такое нетерпимое отношение проявляют как раз те, кто . НИКОГДА не посещал психотерапевта. А вот те, кто когда-либо посещал психотерапевта, с ребёнком ли, с мужем или по своей инициативе, психотерапию любят, уважают, специалистам доверяют и вообще никогда не брызжут слюной.

    Я очень чётко поняла, в чём тут дело. Спрашивается, вот люди так не любят эту профессию. А где же они встречались с её представителями, если на приёме у них никогда не были?

    Как можно критиковать работу тех, с чьей работой ты никогда не сталкивался, потому как не посещал психотерапевта?

    Всё очень просто! Они — сталкивались! Они сталкивались с тем, что в одной случайно прочитанной мною статье без какой-либо иронии и вскользь было обозначено как

    ПРОМЫШЛЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ

    И когда я прочитала это, мне захотелось крикнуть словами пушкинской Татьяны: «Ужели Слово найдено. »

    Кто же такие «промышленные психологи»? Это несколько разных типов, которых объединяет одно — полная профессиональная непригодность. Рассмотрим несколько этих типов.

    Первый тип промышленного психолога. «Психолог на должности».

    С этим типом психолога «промышленной психологии» сталкивались все, кто учился или работает в школе. Вот изредка можно увидеть бегущую по коридору дамочку с не запоминающимся лицом, которая всё время куда-то торопится. Кто это? Это «наш школьный психолог». Как её зовут? Никто не знает. На каждого из полутора тысяч учеников ей нужно составить пакет документов, чтобы соблюсти сложную и нудную бумажную отчётность и не вылететь с этой работы.

    Не дай бог Вам прийти к ней на консультацию со своими подростковыми проблемами! Если Вы, юноша со сложной судьбой, расскажете ей, что влюбились в свою учительницу и не знаете, что с этим делать, то назавтра об этом будет знать вся школа и та самая учительница в первую очередь. Так было. Я дело говорю.

    Второй тип промышленного психолога. «Бизнес-коуч».

    Ну, эти типы промышленной психологии «лечат» компании и корпорации, а не душу человека. Их задача — «сплотить команду», «повысить надои», усилить продажи. Никакой психологией тут и не пахнет, так, обычная пропаганда через зомбирование, промывка мозгов.

    Люблю я весёлых коучей. Они напоминают мне пионервожатых из моего далёкого детства. Бегают такие бодрые девочки и мальчики, в глазах — энтузиазм, в руках — физкультурный рупор. В мозгах — пустота. А разве наполненные чем-то мозги вместят пятьдесят речёвок, сто глупых песенок и фамилии пионэров всего наехавшего потока.

    Третий тип промышленного психолога. Подбирающий кадры.

    С такими ребятами нужно вообще держать ухо востро. Типичный глупый вопрос, сформулированный их коллективным гением: «Почему Вы хотите работать в нашей компании?» Честный ответ «Да жрать хочется и кредит платить нечем» их почему-то не устраивает. Хотя они и сами же такие. :))))

    Эти учат людей врать, лицемерить, прятать всё наболевшее, бодро изображать модную «проактивность», чёрт бы её побрал, вместе с теми, кто других «психологических» терминов никогда не слышал.

    А ещё есть огромная армия выпускников разнообразных психологических факультетов, которые после получения своего диплома идут работать куда угодно, только не по специальности. И, кстати, большое им за это человеческое спасибо.

    Так что же такое «промышленная психология»?

    В Красной Армии была такая должность — комиссар. Потом её переосмыслили и назвали по другому — политрук. В обязанности комиссаров, а затем политруков, входило — следить за моральным обликом и политической грамотностью вверенного им войскового состава.

    Сейчас эту должность «промышленной психологии» опять переосмыслили и получили на выходе — ни то ни сё, ни рыбу ни мясо, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Ни Богу — свечка, ни чёрту — кочерга.

    Ну а настоящие психологи сидят у себя в кабинетах и всё думают, как бы им придумать себе другое название, чтобы их перестали мешать с грязью.

    Елена Назаренко

    © www.live-and-learn.ru — психологический портал центра «1000 идей»

    Авторская разработка центра — методика работы с бессознательным с помощью психологических карт. Подробнее.

    Рубрики

    • вопросы (3083)
    • дела любовные (2346)
    • хочу высказаться (1304)
    • семья, брак (727)
    • интересные статьи (723)
    • друзья и дружба (567)
    • Прием психолога (505)
    • Дискуссии (436)
    • родители и дети (435)
    • работа и учёба (339)
    • школьные отношения (330)
    • депрессия (246)
    • мнения и голосования (243)
    • пожелания (238)
    • ссылки (205)
    • Методики и тесты (158)
    • секс (64)
    • знакомство (36)

    Метки

    Поиск по дневнику

    Подписка по e-mail

    Интересы

    Друзья

    Постоянные читатели

    Мне двадцать три года и три из них я учусь по специальности, в которой ничего не смыслю: её выбрала за меня моя семья. Целый год до этого, я пыталась с ними бороться: воспользовалась поездкой к сестре Насте(в другой город), чтобы там подать документы на интересующий меня факультет. И конечно же рассказала о своём решении. Но Настя и Ира(другая моя сестра) поддержали маму. Стали давить на совесть и на «голос разума»: что- то вроде «в чужом городе работу не найти!», «кто думаешь будет тебе учёбу оплачивать! Ты думаешь это будет просто, когда ты так далеко! Подумай о маме!» и «И что ты будешь делать с такой специальностью? Учителем пойдешь?». Это всё конечно утрированно, да и сказано было куда больше. В общем я поддалась на уговоры(потеряла целый год зря!), посчитав, что они наверное правы. ну и потому, что я не могла больше терпеть это: я рассчитывала, что они поддержат меня — они когда-то тоже уезжали из дома, чтобы поступить. Но вместо этого получила вагон и тележку историй как мне будет плохо и как мне лучше вернуться домой. И даже когда я сказала, что не буду жить ни с одной из них, но в общежитии, они нашли кучу причин, почему это даже хуже, чем слушать их постоянные нравоучения.

    Зато теперь я подвожу свою учёбу ужасно. И, как оказалось, дома тоже работы не найти. Не той, что хочет от меня моя семья. Да и я как-то не уверенна, что МОГУ работать там, где они хотят меня видеть. Я не бросила её только потому, что мне жалко затраченных денег. Но я не могу её закончить. Не потому, что у меня плохая группа или строгие преподаватели. Я просто не могу. Но я больше не знаю, что я могу. И что мне делать теперь.

    Так одна подруга предложила пойти в армию. Женщин берут на контрактной основе. Служить буду три года. Подруга говорит, что если я не закончу образование, это не повлияет на их решение о моём призыве.

    Три года вдали от семьи! Я наконец смогу разобраться с тем, что Я хочу. Смогу определиться, что мне потом делать. Но не слишком ли это поздно, для такого шага?

    И честно, я боюсь их реакции, когда они узнают — я точно не собираюсь говорить им теперь. Что, если это рассорит нас? Я не хочу, чтобы они от меня отвернулись.

    За 2016 год в зоне АТО в результате небоевых потерь умерло 256 военных. Согласно данным Минобороны суициды оказались на первом месте по количеству унесенных жизней — 63 бойца покончили жизнь самоубийством. Полная картина выглядит так: 58 – умерли в результате болезней, 39 – вследствие неосторожного обращения с оружием, 30 военных были убиты, 29 смертей квалифицированы как несчастные случаи, 18 – погибли в результате ДТП, 10 – отравились алкоголем, 5 – другие случаи, 4 – нарушение мер безопасности.

    В результате боевых действий погибли меньшее количество служащих — 211 бойцов. Об этом говорится в ответе Министерства обороны на запрос журналиста Алексея Братущака.

    Кризисный психолог Марина Кехтер считает, что сейчас психологическое здоровье военных значительно ухудшилось. По ее словам, штатные психологи, официально работающие с бойцами в частях и госпиталях, не имеют достаточного опыта и мотивации, да и трехлетняя война, конца которой не видно, сама по себе — постоянный накопительный стресс. Но психологи-волонтеры не в состоянии охватить все аспекты, за которое ответственно государство.

    «Сейчас ситуация такая: везде зачислены психологи, штат у них укомплектован, но когда происходит какая-то сложная ситуация, то звонят нам и просят приехать. Но, извините, это же уже третий год волонтерства, мы тоже живые люди. Нет серьезного отношения и понимания глубины ситуации», — говорит психолог.

    Проблему усугубляют и старомодные методы лечения.

    «У нас сейчас идет война между современной и классической карательной психиатрией — наследием Советского Союза, когда все подряд лечится медикаментозно, чего давно уже в мире не делают», — говорит Марина Кехтер.

    Она считает, что один из способов, который снизил бы стресс бойцов, — создание прифронтовых буферных зон, где с ребятами работал бы психолог.

    «Я встречала людей, вышедших из окружения. Они были в жутком состоянии. И в таком состоянии они возвращаются внутрь страны, где так же чувствуют себя их родители, близкие. В результате травматика только увеличивается, но созданием буферных зон так и не занялись», — объясняет специалист.

    По мнению военного психолога Андрея Козинчука, такое количество суицидов — результат, в том числе неграмотной организации работы с личным составом в армии.

    «Если вы спросите у офицеров по работе с личным составом, что они делают, чтобы предотвратить это, они вам дадут кучу бумажек, потому что от них требуют писать документацию. Вот спросить какого-то капитана или майора, который работает в отделении по РОС, сколько времени он тратит на документы, а сколько на работу с личным составом — вы будете неприятно удивлены», — пишет психолог на Facebook.

    По его мнению, чтобы в армии не было суицидов, у военных должны быть три вещи: цель, идентификация и круг общения, где он может получить поддержку.

    Кризисный психолог Наталья Чернуха, которая работает с военными по программе «равный — равному», говорит, что период боевых действий — зачастую даже менее травмирующий для военных, нежели период «застоя». Все дело в том, что во время боевых действий у человека есть цель выжить и победить врага, а когда он оказывается в спокойной обстановке, остается наедине со своими мыслями.

    «Когда военный принимает участие в боевых действиях, он активен, сосредоточен, даже, как ни парадоксально, испытывает меньшее эмоциональное напряжение. Чаще всего депрессия наступает, когда нет активных боевых действий, или когда люди стоят месяцами на второй линии, или что-то охраняют, когда нет целенаправленной активности», — говорит Наталья Чернуха.

    Тем не менее, психолог отмечает, что сейчас бойцы куда охотнее обращаются за помощью к специалистам, тогда как еще с полгода назад ситуация была иной. Она считает, главная причина суицидов среди военных — неосознание наличия проблемы. К сожалению, те, кто задумываются о суициде, обычно никому не говорят о своих чувствах, накапливая в себе негативные эмоции. Поэтому родственники и друзья бойца должны обеспокоиться, если их близкий более месяца находится в депрессии.

    «Есть период нормального кризиса, когда человек не хочет ни видеть, ни слышать, ни говорить. Это нормально. Это как температура у больного — чтобы выздороветь, ему просто нужно вылежаться. Точно так же и кризис. Сразу по возвращению ребят может накрывать. И этот момент нужно дать ему просто перетерпеть. Но когда в таком состоянии проходит два-три месяца, тогда нужно бить тревогу и обращаться к психологу», — уверена специалист.

    Есть о чём вспомнить

    Здесь получают путёвку в жизнь и встают на крыло На днях во дворе Мойынкумского…

    Знаешь, как? Действуй!

    Впервые проведена ярмарка государственных услуг В минувший четверг на территории центрального универсального рынка «Ауыл…

    Идём в кино!

    Традиция смотреть фильмы на открытом воздухе возрождается Когда-то летние кинотеатры пользовались популярностью у советских…

    • Госслужба 154
    • Партии 66
    • Политика 151
    • RSS Feed

    Знаешь, как? Действуй!

    Впервые проведена ярмарка государственных услуг В минувший четверг на территории центрального универсального рынка «Ауыл…

    Кадры решают всё

    Профессионализм — залог эффективной работы За короткий по историческим меркам отрезок времени государственная служба…

    В центре внимания

    Медицина — сфера повышенной ответственности Здоровье нации — один из показателей успешного и динамично…

    Знаешь, как? Действуй!

    Впервые проведена ярмарка государственных услуг В минувший четверг на территории центрального универсального рынка «Ауыл…

    Вторая жизнь

    Дома возвращают в эксплуатацию Еще три года назад в Каратау и Жанатасе можно было…

    Первая ласточка

    В Жуалынском районе состоялись выборы в совет предпринимателей Трудно сказать, почему в качестве экспериментальной…

    • Культура 799
    • Медицина 273
    • Наука 6
    • Образование 504
    • Общество 1 073
    • RSS Feed

    Есть о чём вспомнить

    Здесь получают путёвку в жизнь и встают на крыло На днях во дворе Мойынкумского…

    Идём в кино!

    Традиция смотреть фильмы на открытом воздухе возрождается Когда-то летние кинотеатры пользовались популярностью у советских…

    В центре внимания

    Медицина — сфера повышенной ответственности Здоровье нации — один из показателей успешного и динамично…

    • Рубрик нет
    • RSS Feed

    Всегда в форме

    Кубок достался полицейским Накануне Дня полиции среди сотрудников силовых структур и правоохранительных органов области…

    Футбол — большой и малый

    Параллельно с чемпионатом мира идёт чемпионат Казахстана В Таразе проходит первенство республики по футболу…

    Серебро наше!

    Показали отличные результаты В преддверии празднования Дня работников связи и информации представители местных средств…

    Любые задачи ей по плечу

    Офицер-психолог есть практически в каждой воинской части. Среди них немало женщин. Капитан Акмарал Тюлеутаева проходит службу в войсковой части 21450 Регионального командования «Юг».

    После окончания факультета педагогики и психологии Алматинского государственного университета имени Абая в 2008 году Акмарал, дочь военнослужащего, была уверена, что впереди ее ждет только армия. Начинала парашютоукладчиком войсковой части 32363 Аэромобильных войск. После перевода в войсковую часть 03811 на должность офицера-психолога на ее погонах, наконец, появились заветные две звезды.

    Вскоре Акмарал стала психологом отдельного батальона в составе Регионального командования «Юг», а затем и психологом бригады.

    Всякий раз, оглядывая на построении огромный воинский коллектив, Акмарал с некоторым удивлением отмечала про себя, что знает практически каждого солдата.

    Поддержание морально-психологического состояния на высоком уровне означает полную готовность воинского подразделения выполнять любые боевые задачи. И старания Акмарал отмечали и руководство РгК «Юг», и представители различных комиссий.

    Поступление на факультет психологии Национального университета обороны в 2017 году стало очередной победой Акмарал. За нее радовались сослуживцы, дочь и сын, родители, особенно ее отец Арипбек, прослуживший всю жизнь в армии.

    — Волнение? Было. Страх — нет, — вспоминает капитан Тюлеутаева. — А еще было огромное желание поступить и получить академическое военное образование. Я была настроена так решительно, что при поступлении набрала 72 балла при 50 проходных.

    С жадностью вбирая в себя новые знания, Акмарал вместе с двумя ее сокурсницами — военнослужащими других региональных командований, приближалась к заветной цели — получению диплома.

    Есть в армии такая традиция — прощание с Боевым знаменем. Окончание учебы в Национальном университете обороны также ознаменовывается проведением этого священного воинского ритуала. Как правило, от имени всех прощается с Боевым знаменем один офицер. И этот офицер — самый лучший, самый достойный. Именно Акмарал доверили от имени всех слушателей их потока преклонить колено перед Боевым знаменем.

    Она привыкла к трудностям и переменам. После окончания НУО попала по распределению в отдаленный гарнизон, но не ропщет.

    — Для того и училась, чтобы применять на практике свои знания, обучать молодых, — говорит Акмарал, — Здесь, в Гвардейском гарнизоне, у меня огромное поле деятельности. Отслеживаю морально-психологический настрой солдат срочной службы, помогаю адаптироваться молодым выпускникам военных вузов, оказываю поддержку членам семей военнослужащих. Рада, что все удается.

    Дина МУХАРИНОВА,
    начальник пресс-службы
    Регионального командования «Юг»

    You must be logged in to post a comment Login

    Ергали НУРГАЛИЕВ. Кредо профессионала:

    Журналист уважает честь и достоинство людей, которые становятся объектами его профессионального внимания. Он воздерживается от любых пренебрежительных намеков или комментариев в отношении расы, национальности, цвета кожи, религии, социального происхождения или пола, а также в отношении физического недостатка или болезни человека. Он воздерживается от публикации таких сведений, за исключением случаев, когда эти обстоятельства напрямую связаны с содержанием публикующегося сообщения.

    . . . все ваши любимые книги онлайн

    Существует мнение — в наше время оно стало очень распространенным, — будто после великой войны, когда «народы устали», достаточно собрать молодых людей (мужчин или женщин, все равно), дать им оружие, обучить их, как им владеть, — и армия готова…

    В наши дни военная техника стала весьма совершенна. Изобретено множество машин для истребления людей: пулеметы, дальнобойные тяжелые пушки, аэропланы, газы, танки… Но (хотя это и кажется неправдоподобным) научить солдата владеть сложными современными орудиями войны — легче и скорее, чем грошовым орудием далекой старины.

    Это не парадокс. Пулемет состоит из сотни мелких частей, гаек, винтов, пружин и колец, а шашка — из рукоятки, клинка и ножен. Но управлять пулеметом легче, чем рубить шашкой. Чтобы хорошо рубить, горцы и казаки с детства обучаются этому искусству: рубить лозу, глину, солому; рубить по водяной струе — по воде, так, чтобы она не давала всплесков; по бараньей туше, по свободно подвешенному арбузу… И точно так же — научиться управлять мудреным танком или броневиком легче, чем научиться ездить верхом на самой немудреной лошади.

    Машина упростила и облегчила участие в войне. Отсюда соблазн — сократить сроки службы. Отсюда соблазн — учить солдата, но не воспитывать его…

    Армию называют великой молчальницей — «La grande muette». Ибо армия есть только покорное орудие в руках правительства, слепо и безоговорочно исполняющее все его предписания. Но эта великая молчальница говорит самым громовым голосом — голосом пушек и пулеметов; самым страшным языком — языком смерти. Она убеждает самым жестоким способом — способом крови.

    Как же высоко должно быть воспитание Армии, из каких рыцарственных элементов она должна состоять — для того, чтобы иметь право переступать через кровь; для того, чтобы быть готовой отдать все — покой и уют, семейное счастье, силы, здоровье и самую жизнь во имя Родины, во имя ее спасения и блага.

    Армия должна защищать Родину от врагов, от всяких врагов — «внешних и внутренних». Она должна отстаивать неприкосновенность границ государства, обеспечивать в стране мирную жизнь, оборонять Родину от порабощения извне и от унижения и разорения внутри. Если минувшая война была сурова — если она поставила под удар миллионы людей, никогда не готовившихся к войне, то грядущая война (а она придет, рано или поздно!) будет еще более жестока…

    Сильно развившаяся военная техника дает неприятелю возможность перенести войну за войсковой фронт — глубоко в тыл, через «позицию», устроенную армией. Соблазн поколебать умы, вызвать у враждебного народа «пораженческую психологию» и тем принудить его к сдаче вызовет попытки разрушить жизненные, питающие армию центры. Дальнобойные пушки будут направлены на города с мирным населением. Аэропланы будут сбрасывать бомбы с удушливыми газами и микробами, будут стремиться достигнуть центров управления страной — столиц, промышленных и фабричных районов, чтобы внести панику среди служащих, разрушить чиновничий, бюрократический аппарат страны, прекратить работу заводов, разогнать рабочих. Специальные армии агитаторов и пропагандистов заблаговременно направятся в тыл, чтобы сеять смуту. Забастовки, рабочие беспорядки, митинги протеста против войны, пораженческая литература — все это будет мутить и отравлять внутреннюю жизнь страны.

    «Внутренний враг» не всегда различаем, плохо осязаем, трудно уловим. Он искусно прячется в лукавых сердцах… Он соблазняет ложными посулами. Бороться с ним тогда, когда он уже развернул флаги мятежа и вышел на улицу, — поздно. Жертвы в столкновениях вызывают жалость и смутное сочувствие к бунтовщикам, и не ослабляют, но разжигают и расширяют мятежное движение… Поэтому Армия должна уметь предупреждать эти болезненные вспышки: она должна иметь такое влияние на народ, чтобы одна мысль о существовании Армии не допускала в душах и желания беспорядков.

    И вот во время войны Армия будет защищать страну свою грудью от вторжения врагов; она близко подойдет к гражданскому населению, и от ее поведения и настроения, от ее духа будет зависеть успех или неуспех, победа или поражение.

    А в мирные годы, не угрожаемые внешним врагом, на Армию ляжет тяжелый и ответственный труд такого воспитания народа, чтобы никакие беспорядки, никакие погромы не были возможны. Это будет делом не только Армии, но прежде всего Армии как живого сосредоточия волевой дисциплины…

    Может ли Армия, при таком своём назначении, быть только толпой, обученной владеть орудиями войны? Может ли онa представлять из себя только вооруженную массу, не объединённую общими, великими, религиозными и государственными идеями?

    Чем лучше будет вооружена такая толпа и чем она лучше будет владеть своим оружием, тем опаснее она будет для самого государства. Нe воспитанная заранее в духе самоотречения и жертвы, в пору войны, её опасностей и страхов, она дрогнет перед врагом. В ней встанет своё, личное. Онa до ужаса осознает силу военного оружия — не своего для неприятеля, а неприятельского для себя, — и побежит, все разрушая на своём пути. В пору мирной жизни не воспитанная в духе дисциплины и повиновения, она забудет свое призвание к «великому молчанию» и, отдаваясь различным течениям, сама внесет в государство кровавый бунт — военный мятеж…

    Армия есть как бы лицо государства. Армия есть то открытое, по чему соседи судят о его силе, мощи и значении. Воспитана Армия, дисциплинирована, отлично сооружена, хорошо одеты ее солдаты, сыты, здоровы и сильны — и сдержаннее язык ее соседей, скромнее их притязания.

    Армия есть школа для народа. Не только потому, что через ее ряды при всеобщей воинской повинности проходит почти всё мужское население нации и учится в ней долгу, мужеству и патриотизму, но еще и потому, что Армия проникает во все слои общества и по её поведению на маневрах, ученьях, смотрах, по виду ее офицеров и солдат, по их поступкам, по их разговорам все судят о духовной силе своего государства, все учатся уважать и любить свое отечество.

    Но Армия — не вооруженный народ, и вооруженный народ — не Армия. Нельзя воспитать весь народ, как Армию, но надо выделить из народа некоторую часть его, сделать из этой части офицеров, унтер-офицеров и кадровый состав, и сказать про них — это Армия! И все, что вольется в неё, должно быть во всем им подобно.

    Эта кадровая Армия должна блюсти и разуметь религиозным смысл своего бытия; она должна быть Армией христианской, христолюбивым воинством, ибо только заповедью Христовой — возлюбить ближнего своего так, чтобы положить за него свою душу, могут быть обоснованы и приятие оружия, и своя и чужая кровь, и муки ранения, и самая смерть.

    «Воины благочестивые, славою и честью венчанные!»

    Эта Армия должна быть патриотичной. Она должна любить родину, не критикуя её; она должна уметь ценить её прошлое, понимать и прощать недостатки этого прошлого и любить величие, красоту и славу своих предков.

    «Горжусь, что я — Русский!

    Армия должна быть духовно скромна, нестяжательна, гостеприимна, добра, готова на всякий прекрасный порыв и на великую жертву.

    Армия — рыцарский орден! И народу своему она несет защиту и помощь, а не обиду и утеснение.

    «Обывателя не обижай — он нас кормит и поит. Солдат не разбойник».

    В своей внутренней жизни Армия должна быть дружна. Ее члены — братья. Не равные, не товарищи, но братья. Ни подкопов друг под друга, ни интриг, ни подсиживания, ни карьеризма, ни сплетен, ни наушничания, ни подлизывания к старшим, ни амикошонства — в Армии быть не должно.

    «Зри в части семью. В начальнике — отца, в товарищах — братьев». «Нога ногу подкрепляет, рука руку усиляет». «Чудо-богатыри! Бог вас водит — Он вам генерал».

    Этими заветами Суворова должна жить и дышать Армия.

    Всегда и везде она должна быть образцом воинского долга и самопожертвования. Может ли быть воинский чин — офицер или солдат — пьян? Может ли он непристойно вести себя? — грабить, насильничать, брать «подарки от благодарного населения», высказывать панические взгляды, поддаваться пораженческому настроению, критиковать своё начальство и свой полк?

    «Наш полк», его Знамя, его прошлое, его традиции — святыня для солдата!

    В Армию должны идти не только физически наиболее крепкие люди, но и самые сильные духовно, с воспитанною, твердою волею. Принадлежностью к Армии надо гордиться. И весь народ должен любить свою Армию и отдавать ей всё лучшее. Семья должна отдать в Армию лучшего ребёнка, коннозаводчик — лучшую лошадь, фабрикант — лучшее изделие, заводчик — лучшую машину; рабочий — самую тщательную свою работу.

    Если я в Армии — то я горжусь и я счастлив тем, что я в Армии, что я солдат.

    «Мы — Русские солдаты!

    Если же мне не дана эта высокая честь, то я горжусь тем, что у меня, в моей Родине, в моей России — такая прекрасная Армия. Я снимаю шапку перед её знаменами. Я с уважением смотрю на своего отца, на своего брата, на своего сына в его военном мундире. Он — рыцарь! Он — лицо нашего народа. По нему судят и обо мне.

    В прошлом и Армия грешила против всего этого, и мы грешили против неё. Особенно те, кто называется «обществом». Разве не былo в русском обществе, как в сказке про Иванушку-дурачка: «У старинушки три сына. Старший — умный был детина…» — и пошел в институт инженеров путей сообщения или на юридический факультет университета (карьера. инженер. адвокат. любовь женщин… деньги… слава…).

    — «Средний был и так и сяк…» — и пошел на физико-математический или естественный факультет (семья… профессура… учитель… «Хоть денег и нe много, зато хорошая репутация в обществе…»).

    — «Младший вовсе был дурак…» — и пошел в юнкерское училище (нищета… казарменная вонь… солдаты… «Мы свою дочь не можем за него отдать — он офицер в полку…»).

    Тяжело было Русской Армии. Онa была изолирована. Но она держалась — Троном. Неизменною, традиционною любовью, милостями и трогательным вниманием Российских Государей к Армии. Мы же, общество, мы если и подходили к Армии, то или с снисходительной насмешкой («Полковник Скалозуб, прикажете принять?»), или с сентиментальным и любопытствующим сочувствием (капитан Тушин, Максим Максимыч, купринский Ромашов).

    Строя великую, могущественную, славную, честную, христианскую и православную Россию, мы должны ответственно и заботливо подойти не только к вооружению и обучению её Армии, но и к отбору в эту Армию всего лучшего, всего благородного, прекрасного в полном значении этого слова; и, далее, к воспитанию действительно христолюбивого, победоносного Российского Воинства. Так, чтобы с Русскою Армией всегда был «Бог крепок, Властитель, Начальник мира». Ибо этот необходимый России мир, мир прочный, и внешней, и внутренний, даст ей только такая Армия, которая будет покорна сему великому «Начальнику мира»: Он — «Бог крепок! Чуден Советник — миру его несть предела. ».

    Таковы заветы Суворова. Они указуют нам путь.

    «Русский колокол», 1928,№ 3.

    Копирование материалов сайта www.bookol.ru
    допускается только с письменного разрешения
    администрации сайта.

    Информационная продукция сайта
    запрещена для детей (18+).
    © 2010 -2018 «Книги онлайн»

    Кто и как должен следить за психическим здоровьем украинского военного в рядах армии и после возвращения из зоны боевых действий? Психологическая реабилитация и почему украинцы боятся психологов. Посттравматический синдром и лечение через рисунок. Обо всем этом говорим с Альбертом Фельдманом

    Альберт Фельдман, директор украинско-израильского Института стратегических исследований имени Голды Меир, психолог, художник-изотерапевт, общественный деятель. В прошлом был советником премьер-министра Израиля Ариэля Шарона. Институт имени Голды Меир делится опытом Израиля через высокопоставленных деятелей, профильных экспертов, в частности в вопросах психологической и медицинской реабилитации воинов, беженцев, людей из зоны конфликта.

    Альберт, вы как психолог работали в армии Израиля. Как происходит работа психологов с военными?

    В израильской армии есть служба, которая занимается душевным здоровьем военнослужащих. Она является частью медицинской службы армии обороны Израиля и занимается исключительно тем, что определяет и поддерживает психологическое состояние военнослужащих. Практически каждый солдат с психологом встречается в момент призыва. Тогда происходит исследование его психологических возможностей, его активности, интеллектуальных возможностей. Это по сути первая встреча, а для многих в принципе первая встреча с психологом. В Израиле и в школе есть психологи, так называемые психологические консультанты. Но впервые тестирование все проходят тогда, когда их приглашают на сборный пункт, в Украине это военкоматы, и там проводят первое обследование. В рамках этого обследования определяется не только состояние здоровья, определяется и психологический статус военнослужащего. Далее, исходя из этого происходит его распределение в ту или иную воинскую часть и вообще формирование тренда его военной карьеры .

    А что входило в ваши обязанности?

    Я как психолог занимался диагностированием. Когда я приехал в Израиль там было мало русскоязычных психологов, тех, кто осуществляет психодиагностику. Поэтому я, в частности, занимался психодиагностикой, а потом, когда проходил резервистскую военную службу занимался тем, что обеспечивал методическое руководство психологами, которые занимались русскоязычными военными, а также принимал участие в работе комиссии, которая разбирала спорные случаи.

    В США военные, а особенно те, кто прошел горячие точки обязательно проходят психологическую реабилитацию. В Израиле наверное так же, несмотря на конфликт с Палестиной?

    После каждой операции, связанной с использованием военной техники, военной силы, прямого столкновения с противником, все, кто так или иначе был втянут в бои, обязательно проходят обследование. С 2002-2003 гг. тотальное обследование стало обязательным. Обследуют всех, кто принимал участие в военных действиях, несмотря на то были ли они на передовой, или в резерве, или в тылу. Все проходят обследование. И задача психолога выявить насколько военнослужащий пострадал от этих военных действий.

    Речь идет о невидимой травме – шок боевых действий, военная травма. То есть каким образом на него психологически подействовало то, что с ним произошло на поле боя. Это звуки, действия, нападение на него, то что он нападал на противника, то что рядом с ним были ранены или погибли люди, что он стал частью машины отпора. Все это тщательно исследуется и определяются люди, которые сами не могут адаптироваться после этой ситуации, или получили стресс и нуждаются в специальной помощи. Помощь, как и везде, делится на: социальную – разговоры, контакты, порой отдых, порой просто нужно отправить человека в отпуск; медицинскую; и в крайнем случае — это может быть специализированная медицинская помощь. Специализированная медицинская помощь – означает, что надо обратиться к психиатру.

    Как именно работают психологи?

    После боевой операции все проходят собеседование с психологами, закрепленными за этим военным подразделением. Существует подробный протокол, как должно проходить это обследование. Во время исследования выявляют людей, которые нуждаются в более детальной оценке и помощи, тогда их приглашают на второй этап. Но большинство после первого этапа получают вывод, что они адекватные и адаптированные и могут продолжать или военную службу, или возвращаются к гражданской жизни. Что касается тех, к кому у психологов есть вопросы, то они проходят специальные глубокие исследования — психологические, психо-диагностические, порой психо-технологические и другие виды. Выявляют, какие у них реакции. Здесь важно не пропустить военнослужащего, который представляет опасность для окружающих и еще важнее выявить военного, который представляет опасность для самого себя. Задача психолога определить риски.

    Я знаю вас как медийщика, сейчас вы директор института имени Голды Меир и, в частности, помогаете, учите украинских психологов работать с военными и переселенцами. Расскажите об этой вашей деятельности.

    Мое базовое образование – психолог, психиатр, и в своей работе я этим занимался. Впоследствии я начал организовывать СМИ, осуществлял менеджмент СМИ, поэтому мы знакомы в двух моих ипостасях. Что касается института, то одним из направлений деятельности является организация помощи в создании психотерапевтической и психологической реабилитации для военнослужащих украинской армии и для переселенцев. Мы помогаем психологам, обучаем их, ищем новые форматы, концепции, адаптируем то, что наработано в Израиле, предлагаем украинской армии, здравоохранению те системы и методики, которые используются в Израиле.

    Имеете поддержку от государства?

    Мы взаимодействуем с Минсоцполитики, Минобороны, Нацгвардией. Привозим сюда психологов из Израиля. Очень много в этом направлении делает посольство Израиля. Вместе с посольством мы провели несколько семинаров, в рамках которых обучали украинских психологов, психиатров, как надо обращаться с военнослужащими и гражданскими, которые оказались в сложной ситуации.

    Есть принцип, что армия, государство отвечают за солдата. Как далеко Украина в соблюдении этого принципа?

    В начале пути, к сожалению. Украина никогда не воевала. Последние десятилетия об этом никто не думал, поэтому армию строили как армию мирного государства. Исходя из этого не было ощущения, что возможны какие-то столкновения, что надо тщательно работать с личным составом. Эта тема была просто упущена. Не было соответствующего обучения кадров, не было школ, которые бы этим занимались. Школ, я имею в виду научные и практические школы. Соответственно на тот момент, когда начались все эти события (война на Донбассе, — ред.) Украина оказалась в состоянии абсолютной неготовности. Сейчас постепенно выстраиваются определенные методики и системы, которые позволяют взаимодействовать с военнослужащими, в том числе определять их душевное здоровье. Но сама ситуация такая, что полностью взять и привить израильскую методику в Украине нельзя. Ее надо менять.

    В Израиле очень важным фактором является то, что командир, а также окружения военнослужащего очень сильно на него влияет. Прежде всего за душевное здоровье солдата отвечает его командир. И лишь во вторую очередь за психическое здоровье военного отвечает психолог. Первый колокольчик должен звенеть у командира. А командир должен быть обучен, должен понимать за чем надо следить, на что обращать внимание. Представьте себе, в украинской армии большинство командиров не знают, что они должны этим заниматься. Они за своим психологическим состоянием с трудом следят, а их еще могут обязать следить за состоянием своих подчиненных.

    То есть полностью адаптировать это невозможно, но систему необходимо привить. И все три направления работы — психодиагностика при отборе на военную службу, затем обеспечение психического здоровья во время прохождения службы и посттравматическая реабилитация после военного участия в боевых действиях, — нужно, чтобы в Украине реализовали. Реализовали в том виде в котором это существует в современных армиях. Украина сейчас находится на уровне середины прошлого века.

    Сейчас в Украине формируют контрактную армию. В Минобороны говорят о 69 тысяч контрактников за прошлый год. Кажется, что набирают всех, кто пришел. Смотрят, чтобы был не слепой, не кривой, не горбатый, а о психологии никто не думает.

    Понимаете, когда человек приходит служить по контракту, он уже мотивирован. Здесь уже немного легче. Сложнее, когда идет тотальный отбор всех, когда воинская повинность обязательна и когда надо отслеживать людей, которые не имеют особого желания находиться в рядах вооруженных сил. Здесь, когда мы обсуждаем вопросы отбора, желание человека служить в армии, он уже более мотивирован. Это не исключает, что у кандидата нет психологических проблем или психиатрических патологий, но он мотивирован. Он хочет служить, он видит в этом свою карьеру и свою жизнь. Это его стимулирует и помогает легче адаптироваться.

    У нас много кто идет, потому что им пообещали зарплату 7 тысяч для рядовых, а в селах, маленьких городах и безработица, и низкие зарплаты. правильна ли такая мотивация?

    Рекрутинг должен быть профессиональным. Когда есть отбор потенциальных военнослужащих. В Украине потенциальный отбор пока что невозможен, поэтому я думаю, вы правы, берут на 90-95% всех желающих и в результате имеем несколько странную ситуацию. На сегодня можно сказать, что одной из главных проблем украинской армии есть люди с алкогольной зависимостью. Об этом все знают, говорят. В других армиях такого не существует. Нет даже такой возможности, чтобы военный выпил во время боевых действий.

    У нас на это смотрят сквозь пальцы.

    К сожалению да, алкоголизация, наркоманизация – проблемы с которыми Украине придется в ближайшее время давать совет. Эти проблемы имеют всеобъемлющий, тотальный характер.

    Есть рецепт как это можно исправить?

    Это надо изучать. Прямого такого рецепта нет, потому что во многих местах алкоголем заливают отсутствие других форматов взаимодействия, лечения, терапии, контактов. А в некоторых местах это происходит от бездействия, как педагогическая проблема. Здесь очень важно преодолеть проблему на уровне командиров.

    В украинцев нет традиции при малейшей проблеме обращаться к психологам. Как часто бойцы АТО, вынужденные переселенцы обращаются за помощью к психологам?

    Очень плохо обращаются к психологам. Считают, что не нужно, что это блажь. Считают, что могут преодолеть проблему сами, без помощи специалистов. Такая ситуация возникла в связи с тем, что психиатрия и психология на постсоветском пространстве рассматривались как нечто неприятное, как травма на всю жизнь, как удар по репутации. Много слухов ходит о карательной психиатрии, поэтому люди боятся, стараются не обращаться, избежать такого клейма и реализуют различные способы самолечения, используя сомнительные советы, или обращаются к неспециалистам. Они пытаются реализовать свои физиологические проблемы, а психологические проблемы игнорируют.

    Физиологические проблемы — это бессонница, тремор рук, и сама алкоголизация, раздражение, неприятие другого мнения, высокая тревожность у многих людей. Пытаются решать самостоятельно и исходят из того, что эти вопросы можно решить поверхностно, как насморк. Есть такая проблема и она к сожалению растет. Растет и количество самоубийств, и количество людей, которые неадекватно ведут себя в быту, в семьях. Оно увеличивается потому, что нет адекватной реакции государства на терапию посттравматического синдрома и психологических расстройств внутренних беженцев. Чем дальше, тем больше будет нарастать, со временем проблемы не исчезают, а накапливаются и усложняются.

    То есть сам по себе посттравматический синдром не проходит?

    Иногда проходит, иногда нет. Нет единого рецепта. Надо наблюдать за каждым отдельным человеком. Есть люди, которые вернувшись после боевых действий, абсолютно нормально, легко адаптируются к мирной жизни, а есть люди, которые нуждаются в помощи. А определить это может только специалист или общаясь непосредственно с участником боевых действий, или членами их семей. Тогда нужна стратегия лечения, терапии. Это может быть медикаментозная терапия, это может быть психологическая, психотерапевтическая помощь. Социальная помощь порой также решает проблему.

    Справка: Посттравматический синдром — это чаще всего патологическое или же межевое состояние, в котором мозг человека не может адаптироваться к той травме, которую получил. Это не обязательно может быть связано с войной, это может быть душевная травма, связанная с каким-то социальным переломом, который происходит с человеком. Часто это может быть связано с потерей работы, разводом, смертью близких. Особенно, если родители теряют детей. Наиболее остро проявляется посттравматический синдром, когда от человека требуется критическая мобилизация его духовных усилий.

    Как побудить человека обратиться за помощью?

    Прежде всего это должна делать семья. Анализ свидетельствует, что если у военнослужащего есть семья, которая относится к военному, как к части себя, последствия посттравматического синдрома проявляются непроблемно. А вообще к группе риска относятся одинокие люди без семьи, или взрослые, неженатые дети в семьях. Эти люди входят в группу риска и за ними нужен особый контроль. Часто им некому вербализовать свои проблемы, пожаловаться.

    Это означает, что психологам нужно работать и с семьями военнослужащих, чтобы члены семьи знали, на что обратить внимание?

    Это очень важно. Члены семьи должны знать симптоматику, должны знать как реагировать на те или иные проявления, должны знать, куда обратиться. Есть много разных моментов, которые надо учитывать, когда речь идет о психологической помощи. Психологическую помощь оказывают как непосредственно военнослужащему, членам его семьи, а порой и коллегам и друзьям, — людям, которые не являются членами его семьи, но являются близкими ему людьми. Все они так или иначе сталкиваются с проблемами, которые связаны с этим военнослужащим.

    Очевидно, что нам нужны телефоны доверия. В ситуации, когда не знаешь куда бежать и к кому обратиться, можно позвонить и получить совет.

    Именно так. Телефоны доверия — это одна из тех методик, которые очень эффективны и здесь надо учитывать три момента. Во-первых, телефон доверия должен быть доступным, должен быть бесплатным. Во-вторых, он должен быть профессиональным, то есть на другом конце провода должен сидеть не просто оператор колл-центра. Там должны сидеть психологи, психиатры. И в-третьих — телефон должен быть широко известным. Эти три составляющие вместе приведут к успеху горячей линии. Именно горячие линии являются основой для этой работы. На военкоматы это сложно переводить. Если брать опыт Израиля, то там существуют специальные службы поддержки демобилизованных солдат. В Украине они вроде тоже есть, но во-первых, масштаб страны другой, другое количество военнослужащих, а во-вторых — и служба не профессиональная, ей надо научиться действовать, чтобы адекватно реагировать на существующие вызовы.

    Есть шутка, что в самолетах нет атеистов. На войне, наверное также. Помогает ли вера после войны и нет ли риска скатывания ко религиозному фанатизму?

    На войне нет атеистов. И после войны вера помогает. А риска фанатизма нет. Фанатизм не возникает на религиозных взаимодействиях. Религиозный фанатизм возникает по другим причинам и это другая тема.

    Несомненно участие офицеров-педагогов, офицеров-священников очень положительно влияет на психологический климат внутри воинского подразделения, так и непосредственно на военного. Отсутствие достаточного количества капелланов в украинской армии одна из проблем ВСУ. Именно капелланы, например, если говорить об алкоголизации, наркомании или неординарном поведении военнослужащих, могут принять решение и помочь солдату, командиру и психологу.

    Я вхожу в группу по подготовке законопроекта о капелланской деятельности. Депутат Билозир подает законопроект, который будет регулировать деятельность священностужителей в армии. Кто может быть таким священником, каким он должен быть, какой у них будет статус в армии, как они будут влиять и работать с военными. С точки зрения психологии — это очень положительно. С точки зрения психологической помощи военнослужащим очень положительно при условии, что сами священники будут получать хотя бы азы психологического образования. Сейчас нет профессиональной капелланской деятельности. Когда она будет, а я надеюсь, что после принятия соответствующего закона, будет построена система капелланской деятельности, возможно, возникнет дополнительное окружение военнослужащих священнослужителями, которые сами будут военными.

    Это очень важно, чтобы с военнослужащими работали военные, потому что одна из причин, по которым солдаты не хотят идти к психологам то, что психологи не являются военными и не пережили того, что пережили военнослужащие. То же самое касается и священников. Когда солдат приходит к священнику, который никогда не был на линии фронта, который не представляет как это выглядит и он должен или исповедоваться, или просить совета. Если перед ним оказывается человек, так сказать с сединой, с жизненным опытом, то солдат готов ему доверять по концепции сын-отец. А если они ровесники? У кого больше опыта – у того, кто прошел боевые действия или у того, кто носит крест? В этом плане уровень доверия достаточно сложный. Большинство людей с серьезными психологическими проблемами, с которыми я здесь в Украине сталкивался, и спрашивал, почему не обращались к психологу, отвечали мне: «А что это за психолог? Сидит там девочка, которая пороха не нюхала, ничего не знает, моих жизненных испытаний не проходила. Что она мне посоветует? Мед есть?!»

    Поэтому очень важно , чтобы внутри армии была выстроена такая система. Только военный может адекватно общаться с военным.

    Учитывая в Украине большое количество конфессий, других религий, назначать капеллана непросто даже в пределах одной части.

    В пределах одной части учесть все интересы сложно, но доступ к священнослужителям любого вероисповедания у военных должен быть. Однако большинство людей в Украине православные, поэтому основное количество капелланов должны составлять православные священники, хотя должны быть и мусульманские, и иудейские, и католические священнослужители. Большинство армий многонациональные и с разными верами. Взять хотя бы армию США. Там есть и протестанты, и евреи, и католики, и православные.

    Американцы вообще очень толерантны в вопросах веры.

    Вообще вера должна объединять, а не разъединять. Для того закон и нужен, чтобы определить ситуативные статусы каждого из таких персонажей. Кем они являются, на каком уровне будет работать священник-раввин, капеллан-священник православный или католический и как они будут взаимодействовать. Вы у меня спросили важно ли это? Я вам говорю — важно. А чтобы встроить это в систему . для этого принимается закон. Панацеей это не является, но это одна из опор душевного здоровья. Церковь очень часто является одним из лучших психологов. Когда люди не доверяют психологу, они доверяют церкви. И это означает, что они могут по крайней мере найти кого-то, кто их послушает, подскажет, даже обычный обывательский совет даст, убережет от терминальных поступков (самоубийств — ред.). В любой церкви суицид – это грех. А с точки зрения наибольшего вреда, который военнослужащий может себе нанести — это либо медленный суицид – алкогошлизация, или моментальный суицид. То есть все это теоретически может быть снято верой, духовной пищей. Кстати, в Израиле армейский психолог называется офицер защиты души. Его звание не психолог, не психотерапевт, а офицер защиты души.

    Как красиво звучит!

    И такие должны быть офицеры. Для защиты души. К ним очень близко стоят и священнослужители, и педагоги, кстати. Мы еще не поговорили о педагогах. Армейские педагоги например очень важны. Это не те замполиты, которых мы представляем себе исторически. Это реальные люди, которые позволяют военным расширять кругозор, знания. В тот момент, когда у них есть паузы между военными занятиями давайте им какую-нибудь интересную тему для размышлений, чтобы тренировать мозг. Это третья группа. Есть психологи, есть капелланы и есть педагоги. Это три группы, которые должны влиять на психическое здоровье военнослужащего. И надо, чтобы они взаимодействовали между собой.

    Если церковь и духовенство положительно влияют на военных, то наверняка не менее важным такое общение может быть и для вынужденных переселенцев?

    Очень важно. Вообще общинность. Успешные реализованные проекты в отношении внутренних мигрантов — это проекты общин — армянской, еврейской, православных, когда они внутрь в себя принимают людей, которые вынуждены бежать из «насиженных» мест и активно им помогают. Тогда не возникает противостояния, понятно, почему помогают. Ибо христианская или иудейская обязанность помочь человеку в беде. В других ситуациях могут возникнуть сравнения: а почему одному то, а мне другое, почему я должен, а кто-то не должен. В этом смысле общинность, а Украина всегда была очень общинной страной, надо развивать и поддерживать, помогать общинам принимать переселенцев. Под обществом я имею в виду села, поселки, отдельные общины внутри крупных городов. Могу привести пример киевского раввина, который целый городок построил, чтобы принять беженцев из Донецка. Это пример того, как общество принимает людей, дает работу, крышу над головой и помогает двигаться дальше.

    Вернемся к реабилитации. Сейчас на глаза попадает информация о разных интересных способах: и лошади, и рыбки, и кулинария, и арттерапия, в общем, и изотерапия, в частности. Я знаю, что вы проводите реабилитацию с помощью изотерапии. Как это действует?

    В современной психотерапии есть сотни способов мягкого воздействия на психику человека. Существует три направления терапии или коррекции тяжелых состояний – медикаментозная, психотерапевтическая и психологически-социальная. Когда речь идет о медикаментозной помощи, уже узкоспециализированную психиатрическую помощь надо понимать как крайний случай. Это надо всегда оставлять на последок и пытаться решить эти проблемы другими способами. Потому что, например, идеальных лекарств не существует, идеальных методик не существует и всегда при использовании любого препарата есть побочные действия и противопоказания.

    Что касается психотерапии, то она сама по себе очень творческий процесс, на который надо тратить много времени, и в нем принимают участие специалисты высокого уровня. Поэтому этот процесс очень дорогой. Поэтому на первый план выходят более паллиативные, спокойные, более распространенные методики психологической терапии или социальной помощи, которые вы называли — иппотерапия, гипотерапия, изотерапия, сказкотерапия, римотерапия – самые разнообразные способы отвлечения человека от его насущной острой проблемы и продвижения его в нормальную среду.

    Изотерапия — один из интереснейших и древних способов коррекции личности и в нем сочетается несколько факторов. Во-первых, диагностика. С помощью изотерапии и того, что человек изображает на холсте психотерапевт или психолог может понимать его психологическое состояние. Из того, что он рисует, как он рисует. Во-вторых, есть огромным отвлекающим фактором. Сама по себе терапия цветом — это как зарядка для глаз. Она резко улучшает эмоциональное состояние человека, придавая ему эмоции, которых ему сейчас не хватает. В-третьих, изотерапия внушает человеку чувство значимости, удовлетворения, самореализации, потому что он может что-то создать руками, ему это нравится, это можно подарить. Эти три фактора вместе дают изотерапии уникальную особенность в лечебном эффекте. Она имеет значительно более высокие позиции, чем другие, не менее интересные методы психотерапии. Я сторонник изотерапии и считаю, что это надо максимально развивать, распространять, говорить об этом людям.

    У вас есть центр реабилитации. Там много посетителей?

    Да, есть на Львовской площади центр изотерапии. Действует благодаря мэрии Киева. Там работают три психолога, точнее два психолога и один художник, который занимается с людьми. Это бесплатно для переселенцев, военнослужащих, детей военнослужащих. Количество. Поскольку мы проводим преимущественно индивидуальные занятия, то за месяц через центр проходит 30-40 человек. Тут главное подтолкнуть человека, чтобы человек начал учиться. В этом центре мы проводим и занятия по совершенствованию навыков среди тех, кто потом хочет заниматься изотерапией – для художников, для психологов.

    Много желающих вам помогают в этой работе?

    Есть художники и психологи, которые заинтересованы так работать. Но это еще начальный этап. Этой деятельности только год. Думаю, что постепенно она будет развиваться, и конференции психологов, психиатров, которые проводятся, свидетельствуют, что есть большой интерес к изотерапии. И это то направление, в котором очень заинтересована украинская психология и психотерапия.

    Что рисуют участники программы?

    Разные картины, разные сюжеты. Все зависит от того, каков человек, какова его личная история, как попал на программу, как с ним работают. Всегда разное. Легче всего копировать. И наша главная задача, чтобы пациент отказался от копирования. Он сам должен рисовать и реализовывать образ. Это важно и этого мы пытаемся достичь. Срисовывать это не изотерапия, это трудотерапия. Изотерапия — это холст, краски, мозг, рожденный образ перенесенный на полотно. Это не означает, что человек не может перерисовать то, что ему понравилось. Но это не означает, что он должен взять готовую картину и перенести ее на полотно. Человек должен сам творить, менять, думать. Какие краски использовать, как их смешивать, как рисовать кистями, пальцами, мистихинами. Все это решает он сам. И желательно, чтобы психолог или художник не влияли на пациента.

    А подсказки дают? К вам же не приходят профессионалы.

    Подсказки дают. Как смешивать краски, что лучше использовать кисть или мастихин, можно ли рисовать пальцами или бумагой, как «передвигаться» по холсту. Методические указания даются и для этого нужен инструктор. Я всегда рекомендую начинать рисовать масляными красками не кистями, а руками, пастельными карандашами. Чтобы чувствовать, чтобы руки пачкались, чтобы цвет впитывался. Цвет должен впитываться и тогда с помощью цвета можно изменять состояние человека. Желтый, красный, фиолетовый — яркие цвета дают одно чувство, синий, черный, серый дают другое ощущение — успокаивают. И все это вместе дает человеку будто новый путь, отвлекает его от того, что рядом с ним происходит. Дает ему возможность развиваться в каком-то направлении.

    А можно где-то увидеть эти картины?

    Мы несколько раз делали выставки работ, созданных на сеансах изотерапии. В апреле должен быть съезд ассоциации психотерапевтом и там будет выставка. Мы всегда стараемся это показывать людям. Мы не называем имен, ни тем более диагнозов, но работы всегда с удовольствием показываем. В коллекции института социальной психиатрии, который при моей поддержке этим занимается, есть уже около 200 работ. В моей коллекции около 200 работ. Я коллекционирую отдельные работы участников изотерапии. Когда-то будет музей. Музей с работами пациентов, которые во время изотерапии стали художниками.

    Сегодня увидел этот пост в Контакте, и сразу же вопрос родился. А вы как думаете,прав этот отец, или же нет?

    К сожалению, многие авторы, ухватившиеся за ответ на этот вопрос, не поняли суть вопроса, ту главную нить, которую пытался донести человек с фотографии, а выхватили из контекста одно понятие, и пытаются с маниакальной фанатичной уверенностью доказать свою точку зрения. Попытаюсь объяснить, как я понимаю человека с фотографии. С рождения мы все живем в обществе и вынуждены для обеспечения нормальной жизнедеятельности общества подчиняться законам, которые это общество накладывает на своих жителей. Для управления этим обществом и выбирается государственные органы власти (ГОВ), которая и занимается урегулированием всех процессов, происходящих в обществе. ГОВ провозглашает ряд обязательств, которые она на себя берет, и накладывает ряд обязательств на членов этого общества. По большей части, обязательства, взятые на себя властью, не выполняются частично или полностью, без возможности привлечь власть к ответу за их невыполнение: кому Вы будете жаловаться на некачественное лечение, недостаточное образование, некачественно оказанные услуги ЖКХ и т.п., можно писать долго. Всегда находится куча оправданий нерасторопностью властей на местах, перегибами и прочей чухней. но ответственности не будет, пускай хоть дома падают, хоть горы валятся.

    А вот в части обязанностей граждан этого государства, общества, за неисполнение своих обязательств, наложены! и применяются! меры всяческого воздействия. Казалось бы, чего проще, проконтролировать действия администрации на местах, для этого есть свои меры и воздействия, ан нет. На все, что касается обеспечения властями жизнедеятельности человека в обществе, смотрят сквозь кривую призму, живет себе как-то человек и ладно, а вот когда этот человек нарушает закон в части нужной для государства — власть не спит, бдит, тут тебе и ответственность, тут тебе и реальные законы, которые здесь работают.

    Давно известно, что происходит в армии, чем там реально занимаются солдаты в место военной подготовки. Просто для государства очень выгодна бесплатная бесправная рабочая сила молодых людей, которую очень легко можно направить под видом становления личности и возмужания, на решение как своих шкурнических мелкособственнических интересов (строительство дач для генералов, например. ), так и на решение тех же задач, но уже с применением оружия (Афганистан, Чечня и т.д.)

    Для самой военной подготовки молодежи достаточно одномесячных курсов: пострелять пару раз из автомата, пробежать пару раз марш-броски и т.д., ну можно растянуть на два месяца, И ДОСТАТОЧНО. Остальное время в армии солдат не занимается военной подготовкой — уясните себе. а работает как бесплатная рабочая сила. на дядю из правительства и генералитета.

    Поэтому если государство действительно заинтересовано в своих гражданах, для начала пусть хоть немного позаботится о решении проблем этих граждан, тем более что это законодательно закреплено, а уж потом и граждане, почувствовав заботу о них со стороны государства — сами озаботятся о защите этого государства, без принуждения и уверток.

    Что бы кого то защищать, надо доверять и верить тому, кого защищаешь.

    Рубрики: Иммунология